Рафаэль

Солнце Ренессанса взошло над Италией в XV ст. Не была тогда Италия единственной страной. Складывалась она из небольших герцогств и республик, которые враждовали между собой. Самый передовой итальянской республикой в отрасли искусств, философии и естественных наук была на то время Флоренция, правила которой династия шерстяников и банкиров - Медичи. Экономический взлет Флоренции остался в прошлом, но именно теперь, в XV ст., пышно расцвело ее искусство, она переживала Ренессанс. Ренессанс возродил интерес к человеку, оправдал ее плоть, что в средневековье считалась «вместилищем греха». Возродил он и интерес к античной философии, в частности идеализму Платона. Античные статуи и монументальные росписи стали образцом для художников. Ренессанс являл собой пышные плоды того экономического взлета, который происходил в XIII-XIV ст. Поэтому не удивительно, что на его волне возвысились большие художники, настоящие титаны - Леонардо да Винчи, Микеланджело Буонарроти, Рафаэль Санти. Рафаэль, самый молодой из этой тройки гениальных мастеров, не знал мук творчества, присущих его предшественникам, что предоставляет особенной привлекательности творением его гениальной кисти. Художественные идеалы Ренессанса он воплотил в своих многочисленных произведениях с исключительной полнотой.

Данные архивных документов свидетельствуют, что родился Рафаэль 28 марта 1483 года в тогда небольшому итальянскому местечку Урбино. Его отец Джованни Санти был наделен разнообразными талантами, в частности и живописным, о чем свидетельствует фресковая роспись, в которой на стене своего помещения он нарисовал под видом мадонны жену Маджу с сыном на руках. Когда Рафаэлю исполнилось восемь лет, умерла мать. Вскоре в доме запорядкувала мачеха. Вероятно, уже с тех пор стало мальчику неуютно в родном доме, а еще меньше внимания уделяло ему после рождения сестренки. Отец умов его душевное состояние, почему и звал к мастерской, где его ученики рисовали церковные образы, укрывали позолотой оружие и посуду, расписывали мебель. Здесь Рафаэль приобретал первые профессиональные навыки. Брал его отец с собой, когда шел к герцогскому замку, где достаточно много чего можно было посмотреть, хоть бы картины прекрасного мастера Пъетро делла Франческо.

Отец умер, когда сыну было только одиннадцать лет. В артели, управляемой Перуджино, семнадцятилетний Рафаэль был не последним мастером, поскольку принимал участие в создании росписей биржи перуджийской корпорации банкиров, выдающегося и новаторского для того времени архитектурно-живописного ансамбля. В том, который имел он уже тогда определенную творческую индивидуальность, убеждает самая ранняя из его сохраненных картин - «Мадонна Конестабиле» (зовется так за фамилией владельца, от которого перешла к Эрмитажу).

Мягко рассказывает о юном Рафаэле его небольшая мадонна. Невозможно не задержаться возле нее, ведь рассказ ее трогает. Сколько нежности, добродетели, любви, душевной гармонии! Они в плавких очертаниях, в цветовом аккорде, в позах и лицах юной матери и мальчика, в меланхоличном пейзаже с хрупкими деревцами и далеким горизонтом, что тает в воздушной мгле. Странно: младенца умными глазенками смотрит в развернутую книгу, будто умеет читать.

И цвета и линии Рафаэля от Перуджино отличаются, даром что картина рисована за его наброском. Рафаэль еще не научился подражать учителю. Но за два-три года уже рисовал точь-в-точь на его подобие, - отличить их работы почти невозможно.

В 1503 году Перуджино перебрался к Флоренции. Рафаэль остался лучшим художником Перуджи, руководил большой мастерской, заказов имел более чем достаточно. И мог бы он превратиться в ловкого цехового живописца, значительно лучше своего отца, а может, и за учителя.

Между тем в Урбино воцарился Гвидобальдо да Монтефельтро, сын Федериго. В отличие от отца, прежде всего воина, а уже потом почитателя искусства, а был человеком ученым, знатоком античной литературы, собирателем книжек и старожитностей. Он звал к своему двору талантливых людей из всей Италии. Рафаэль должен был счастье войти в число его избранников. Картина «Обручения Марии» (теперь в Миланском музее) композиционной схемой, даже отдельными фигурами напоминает произведения Перуджино. Но насколько у Рафаэля и позы, и архитектура, и лица более хорошие, более изысканные, сколько в его стиле недосягаемой для учителя аристократической рафинированности. Чистые, «праздничные» краски, «музыкальные» ритмы линий, «балетная» грация движений Марии и Иосифа (какой, вопреки Евангелию, изображен стройным молодым человеком) - во всем этом отразилась своеобразная атмосфера урбинского двора.

Находясь в аристократической среде, обращается художник и к «рыцарскому» сюжету - битве святого Георгия с драконом (Лондонская Национальная галерея). Легендарный рыцарь, хоть и одетый в тяжелые лати, похож на юного пажа. Уверенно, спокойно, будто выполняя гимнастическое упражнение, он прокалывает копьем чудовища, которое не успевает убежать к своей пещере. Белый конь юного героя прыгает через дракона, а морду игриво выворачивает, будто усмехаясь. На втором плане прекрасная царевна молит бога за своего спасителя, на холмиках между скалами виструнчилися деревья, кудрявятся кусты, а вдали виднеется замок. Вспоминаются рыцарские романы, итальянская поэзия XIV века, а краски, четкость воссоздания многочисленных деталей принуждают вспомнить позднеготическую французскую миниатюру - наиболее изысканную из всего, что породила западноевропейская средневековая культура.

Герцог Гвидобальдо верил в большое будущее Рафаэля и понимал, что место ему уже не при его дворе, а в самой выдающейся художественной ячейке Италии - Флоренции. С рекомендательным письмом к главе правительства Флорентийской республики Пъетро Содерини двадцатилетний маэстро прибывает к знаменитому городу.

Вопреки ожиданию, заказов от Содерини Рафаэль не получил, но работы ему хватало. Но событием в его жизни стало знакомство с произведениями Микеланджело и Леонардо с которыми он познакомился лично. Периодически наведывался Рафаэль к своей перуджийской мастерской, руководил работой учеников, но все более крепко врастал в благодатную почву флорентийского искусства. Много чего научил его Леонардо, но Рафаэль не стал его слепым последователем. Тема мадонны, как и раньше, остается для него любимой. Лучшая из них «Мадонна на зеленом луге» (1506, Венский музей). Лицо молодой злотокосой матери воплощает здесь идеал женской красоты, какой Рафаэль искал на протяжении целой жизни и не мог, за его собственными признаниями, найти в одной реальной женщине. Мария с нежностью смотрит на здоровых малышей - Иисуса и Иоанна, что забавляются возле ее коленей. На зеленом луге белеют ромашки, краснеют маки, вдалини- река, за ней - окутанные блакиттю горы. Мария изображена босиком, в синем наряде без каких-то дорогих украшений, которые любил Перуджино. Создавая эту картину, Рафаэль, безусловно, вспоминал «Мадонну в гроте» Леонардо. Впрочем, разница между произведениями принципиальна: в Леонардо все жесты символические.

В другой картине, выполненной в Флоренции, художник представил «святую семью». Это эрмитажная «Мадонна с безбородым Иосифом». Юную мать и мальчика наделил он чрезвычайно привлекательной внешностью. Иосиф, немолодой человек с очень характерными и далеко не хорошими чертами лица, - поразительный контраст идеальной красоте Марии и Иисуса.

Вероятно, в образе Иосифа Рафаэль дал портрет конкретного лица - заказчика картины. Эта фигура, очевидно, рисованная за натурой, воспроизведенной без всяких украшений, с характерными чертами и выражением лица модели. В этом произведении в заостренной форме отразились два направления, которыми одинаково мог идти Рафаэль: идеализирующий и сурово реалистичный, более близкий к так называемому северному Возрождению.

При дворе папы Юлия II имел он влиятельных знакомых, в числе которых были его земляк и дальний родственник знаменитый зодчий Пъетро Браманте и Пъетро Бембо, ученый и писатель, частый гость урбинского замка. Наконец, сам папа был в свояке с герцогом да Монтефельтро. Поэтому не удивительно, что в Риме двадцатипятилетнего урбинца ожидало доброе принятие.

Амбиции Юлия были необъятны. Намеревался покорить себе когда не целый мир, то по крайней мере Италию. Браманте должен был построить наибольший и самый прекрасный в мире храм - собор св. Петра. В том соборе Микеланджело должен был построить величественную гробницу, в которой отдохнет Юлий, и украсить ее полсотней статуй. Наконец, и каплица св. Сикста, заместителя рода Реверо, из которого происходил Юлий, малая превратиться в художественное чудо: папа вынудил Микеланджело отложить на потом работу над гробницей и расписать фресками плафон каплицы. Работу над своим шедевром Микеланджело начинал с пребольшой неохотой, потому что скульптуру ставил выше живописи, а к тому же идея гробницы его захватывала. Через побег Микеланджело, Юлий поручает роспись станц Рафаэлю.

Немного больше года работал молодой мастер над эскизами росписей, а между тем все больше очаровывал сурового и гневливого Юлия и его далеких от святости кардиналов и придворных своей учтивостью, любезностью, умениям понимать любого собеседника. Подружился Рафаэль с кардиналом Бибиеной. Этому своему приятелю Рафаэль отблагодарил за ласку, украсив ванную комнату его помещения изображениями рождения Венеры из пены морской и ее купания в обществе Амура. Близко сошелся он с папским банкиром, Агостино Киджи - богатеем на целую Италию. Пользуясь отсутствием Микеланджело, Браманте отпер Рафаэлю Сикстинску капеллу: тот увидел незаконченную роспись плафона и был потрясен совершенством могучих фигур сивилл и пророков.